Друзей нильса отметь знаком

Ответы@lecttefunca.tk: приключение нильса с дикими гусями: помогите врагов знаком - и преятелей знаком +

Друзей Нильса отметь знаком "+", врагов — знаком "-". Друзей Нильса отметь знаком "плюс" врагов "минус" -орёл -летучие мыши - заяц -сова -вороны -ёж -белка -лиса -медведи -гусь -хорёк -мыши. ВКонтакте . Рецензии и отзывы на книгу "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями " Сельма Лагерлеф . Важным моментом хочу отметить, что книга без сокращения! Сюжет пересказывать смысла нет, он всем с детства знаком. . его подстерегают опасности, но каждый раз ему на помощь приходят друзья.

Мартин и сам понимал: Но ему так хотелось доказать всему свету, что и домашние гуси кое-что стоят! А тут еще этот противный мальчишка со своими утешениями! Если бы он не сидел у него на шее, Мартин, может, и долетел бы до Лапландии. Со злости у Мартина сразу прибавилось силы. Он замахал крыльями с такой яростью, что сразу поднялся чуть не до самых облаков и скоро догнал стаю. На его счастье, начало смеркаться.

На землю легли черные тени. С озера, над которым летели дикие гуси, пополз туман. Стая Акки Кебнекайсе спустилась на ночевку, Чуть только гуси коснулись прибрежной полоски земли, они сразу полезли в воду. На берегу остались гусь Мартин и Нильс. Как с ледяной горки, Нильс съехал со скользкой спины Мартина. Наконец-то он на земле! Нильс расправил затекшие руки и ноги и поглядел по сторонам. Зима здесь отступала медленно. Все озеро было еще подо льдом, и только у берегов выступила вода - темная и блестящая.

Всюду снег уже растаял, но здесь, у корявых, разросшихся корней, снег все еще лежал плотным толстым слоем, как будто эти могучие ели силой удерживали возле себя зиму. Солнце уже совсем спряталось. Из темной глубины леса слышалось какое-то потрескивание и шуршание. Нильсу стало не по. Как далеко они залетели! Теперь, если Мартин даже захочет вернуться, им все равно не найти дороги домой. А все-таки Мартин молодец!. Да что же это с ним? Он лежал, как мертвый, распластав по земле крылья и вытянув шею.

Глаза его были подернуты мутной пленкой. Увидишь, тебе сразу станет легче. Но гусь даже не шевельнулся. Нильс похолодел от страха. Ведь у Нильса не было теперь ни одной близкой души, кроме этого гуся. Гусь словно не слышал. Тогда Нильс схватил Мартина обеими руками за шею и потащил к воде. Это было нелегкое. Гусь был самый лучший в их хозяйстве, и мать раскормила его на славу.

А Нильса сейчас едва от земли. И все-таки он дотащил Мартина до самого озера и сунул его голову прямо в студеную воду. Но вот он открыл глаза, глотнул разок- другой и с трудом встал на лапы. С минуту он постоял, шатаясь из стороны в сторону, потом по самую шею залез в озеро и медленно поплыл между льдинами.

То и дело он погружал клюв в воду, а потом, запрокинув голову, жадно глотал водоросли. В это время Мартин подплыл к берегу. В клюве у него был зажат маленький красноглазый карасик. Гусь положил рыбу перед Нильсом и сказал: Но ты помог мне в беде, и я хочу отблагодарить. Нильс чуть не бросился обнимать Мартина. Правда, он никогда еще не пробовал сырой рыбы. Да что поделаешь, надо привыкать! Другого ужина не получишь. Он порылся в карманах, разыскивая свой складной ножичек.

Ножичек, как всегда, лежал с правой стороны, только стал не больше булавки, - впрочем, как раз по карману. Нильс раскрыл ножичек и принялся потрошить рыбу. Вдруг послышался какой-то шум и плеск. На берег, отряхиваясь, вышли дикие гуси. Теперь можно было хорошенько рассмотреть всю компанию. Надо признаться, что красотой они не блистали, эти дикие гуси. И ростом не 17 вышли, и нарядом не могли похвастать.

Все как на подбор серые, точно пылью покрытые, - хоть бы у кого-нибудь одно белое перышко! Вприпрыжку, вприскочку, ступают куда попало, не глядя под ноги. Мартин от удивления даже развел крыльями. Разве так ходят порядочные гуси? Ходить надо медленно, ступать на всю лапу, голову держать высоко.

А эти ковыляют, точно хромые. Впереди всех выступала старая-престарая гусыня. Ну, уж это была и красавица! Шея тощая, из-под перьев кости торчат, а крылья точно кто-то обгрыз. Зато ее желтые глаза сверкали, как два горящих уголька. Все гуси почтительно смотрели на нее, не смея заговорить, пока гусыня первая не скажет свое слово. Это была сама Акка Кебнекайсе, предводительница стаи. Сто раз уже водила она гусей с юга на север и сто раз возвращалась с ними с севера на юг.

Каждый кустик, каждый островок на озере, каждую полянку в лесу знала Акка Кебнекайсе. Никто не умел выбрать место для ночевки лучше, чем Акка Кебнекайсе; никто не умел лучше, чем она, укрыться от хитрых врагов, подстерегавших гусей в пути. Акка долго разглядывала Мартина от кончика клюва до кончика хвоста и наконец сказала: Все, кого ты видишь перед собой, принадлежат к лучшим гусиным семействам.

А ты даже летать как следует не умеешь. Что ты за гусь, какого роду и племени? Там я и жил до сегодняшнего дня. Ни один уважающий себя домашний гусь не позволит себе прыгать, - сказал Мартин. Он вспомнил, как смешно подпрыгивают дикие гуси, и понял, что сказал лишнее. Теперь Мартин был уверен, что Акка Кебнекайсе сейчас же прогонит его из своей стаи.

Но Акка Кебнекайсе сказала: Кто смел, тот будет верным товарищем. Ну, а научиться тому, чего не умеешь, никогда не поздно. Если хочешь, оставайся с нами. Вдруг Акка Кебнекайсе заметила Нильса. Таких, как он, я никогда не видала.

Мартин замялся на минуту. Тут Нильс выступил вперед и решительно заявил: Мой отец - Хольгер Нильсон - крестьянин, и до сегодняшнего дня я был человеком, но сегодня утром. Кончить ему не удалось. Ты должен немедленно покинуть стаю. Теперь уже Мартин не выдержал и вмешался: Смотрите, какой он маленький! Я ручаюсь, что он не сделает вам никакого зла.

Позвольте ему остаться хотя бы на одну ночь. Акка испытующе посмотрела па Нильса, потом па Мартина и наконец сказала: Но если ты ручаешься за него, то так и быть - сегодня пусть он останется с нами. Мы ночуем на большой льдине посреди озера. А завтра утром он должен покинуть. С этими словами она поднялась в воздух. За нею полетела вся стая. Я сейчас и в траве заблужусь, не то, что в этом лесу. Посмотрим, что это за Лапландия такая, а потом и домой вернемся.

Акку я уж как-нибудь уговорю, а не уговорю, так обману. Ты теперь маленький, спрятать тебя нетрудно. Собери-ка поскорее сухой травы. Когда Нильс набрал целую охапку прошлогодней травы, Мартин осторожно подхватил его за ворот рубашки и перенес на большую льдину. Дикие гуси уже спали, подвернув головы под крылья.

Подстилка хоть и получилась жидковатая много ли Нильс мог травы унести! Мартин стал на нее, снова схватил Нильса за шиворот и сунул к себе под крыло.

Ночной вор Когда все птицы и звери уснули крепким сном, из лесу вышел лис Смирре. Каждую ночь выходил Смирре на охоту, и плохо было тому, кто беспечно засыпал, не успев забраться на высокое дерево или спрятаться в глубокой норе. Он давно уже выследил стаю диких гусей и заранее облизывался, думая о вкусной гусятине. Но широкая черная полоса воды отделяла Смирре от диких гусей. Смирре стоял на берегу и от злости щелкал зубами.

И вдруг он заметил, что ветер медленно-медленно подгоняет льдину к берегу. Ждал два часа, три. Черная полоска воды между берегом и льдиной становилась все уже и. Вот до лиса донесся гусиный дух. С шуршанием и легким звоном льдина ударилась о берег. Смирре изловчился и прыгнул на лед.

Он подбирался к стае так тихо, так осторожно, что ни один гусь не услышал приближения врага. Но старая Акка услышала. Резкий крик ее разнесся над озером, разбудил гусей, поднял всю стаю в воздух.

И все-таки Смирре успел схватить одного гуся. От крика Акки Кебнекайсе проснулся и Мартин. Сильным взмахом он раскрыл крылья и стремительно взлетел вверх. А Нильс так же быстро полетел. Он стукнулся об лед и открыл. Спросонок Нильс даже не понял, где он и что с ним случилось.

И вдруг он увидел лиса, удиравшего с гусем в зубах.

Друзей Нильса отметь знаком "плюс" врагов "минус" -орёл -летучие мыши -заяц -сова -вороны -ёж

Не раздумывая долго, Нильс кинулся вдогонку. Бедный гусь, попавший в пасть Смирре, услышал топот деревянных башмачков и, выгнув шею, с робкой надеждой посмотрел.

Куда такому справиться с лисом! Он бежал по пятам за ночным вором и твердил сам себе: Лис перепрыгнул на берег - Нильс за. Лис бросился к лесу - Нильс за ним - Сейчас же отпусти гуся! Он был любопытен, как все лисы на свете, и поэтому остановился и повернул морду.

Сначала он даже не увидел никого. Только когда Нильс подбежал ближе, Смирре разглядел своего страшного врага. Лису стало так смешно, что он чуть не выронил добычу.

Смирре положил гуся на землю, придавил его передними лапами и сказал: Можешь посмотреть, как я с ним расправлюсь! Обеими руками он вцепился в лисий хвост и дернул что было силы. От неожиданности Смирре выпустил гуся. Но и секунды было достаточно. Не теряя времени, гусь рванулся вверх. Но что он мог сделать? Одно крыло у него было смято, из другого Смирре успел повыдергать перья.

К тому же в темноте гусь почти ничего не. Может быть, Акка Кебнекайсе что- нибудь придумает? Надо скорее лететь к стае. Нельзя же оставлять Нильса в такой беде! И, тяжело взмахивая крыльями, гусь полетел к озеру. Нильс и Смирре посмотрели ему вслед. Один - с радостью, другой - со злобой.

Проглочу в два счета! И верно, поймать Нильса оказалось не так. Смирре прыгнул вправо, а хвост занесло влево. Смирре прыгнул влево, а хвост занесло вправо. Смирре кружился, как волчок, но и хвост кружился вместе с ним, а вместе с хвостом - Нильс.

Сначала Нильсу было даже весело от этой бешеной пляски. Но скоро руки у него затекли, в глазах зарябило. Вокруг Нильса поднимались целые тучи прошлогодних листьев, его ударяло о корни деревьев, глаза засыпало землей.

Долго так не продержаться. И сразу, точно вихрем, его отбросило далеко в сторону и ударило о толстую сосну. Не чувствуя боли, Нильс стал карабкаться на дерево - выше, выше - и так, без передышки, чуть не до самой вершины. А Смирре ничего не видел, - все кружилось и мелькало у него перед глазами, и сам он как заводной кружился на месте, разметая хвостом сухие листья. На хвосте никого не. Высоко на дереве сидел Нильс и показывал ему язык.

Нильс надеялся, что лис в конце концов проголодается и отправится добывать себе другой ужин. А лис рассчитывал, что Нильса рано или поздно одолеет дремота и он свалится на землю. Так они и сидели всю ночь: Нильс - высоко на дереве, Смирре - внизу под деревом Страшно в лесу ночью!

В густой тьме все кругом как будто окаменело.

Исследовательская работа по сказке С. Лагерлёф "Удивительное приключение Нильса с дикими гусями"

Нильс и сам боялся пошевельнуться. Ноги и руки у него затекли, глаза слипались. Казалось, что ночь никогда не кончится, что никогда больше не наступит утро. И все-таки утро наступило. Солнце медленно поднималось далеко-далеко за лесом. Но прежде чем показаться над землей, оно послало целые снопы огненных сверкающих лучей, чтобы они развеяли, разогнали ночную тьму.

Облака на темном небе, ночной иней, покрывавший землю, застывшие ветви деревьев - все вспыхнуло, озарилось светом. Красногрудый дятел застучал своим клювом по коре. Из дупла выпрыгнула белочка с орехом в лапках, уселась на сучок и принялась завтракать. Выходите из своих нор, звери! Вылетайте из гнезд, птицы! Теперь вам нечего бояться, - говорило всем солнце.

Вдруг с озера донесся крик диких гусей, и Нильс с вершины дерева увидел, как вся стая поднялась со льдины и полетела над лесом. Он крикнул им, замахал руками, но гуси пронеслись над головой Нильса и скрылись за верхушками сосен. Вместе с ними улетел его единственный товарищ, белый гусь Мартин. Нильс почувствовал себя таким несчастным и одиноким, что чуть не заплакал. Под деревом по-прежнему сидел лис Смирре, задрав острую морду, и ехидно ухмылялся. У меня для дорогого дружка хорошее местечко приготовлено, тепленькое, уютное!

Но вот где-то совсем близко зашумели крылья. Среди густых веток медленно и осторожно летел серый гусь. Как будто не видя опасности, он летел прямо на Смирре. Гусь летел так низко, что казалось, крылья его вот-вот заденут землю. Точно отпущенная пружина, Смирре подскочил кверху. Еще чуть-чуть, и он схватил бы гуся за крыло.

Но гусь увернулся из-под самого его носа и бесшумно, как тень, пронесся к озеру. Не успел Смирре опомниться, а из чащи леса уже вылетел второй гусь. Он летел так же низко и так же медленно. Всего только на волосок не дотянулся он до гуся. Удар его лапы пришелся по воздуху, и гусь, как ни в чем не бывало, скрылся за деревьями.

Через минуту появился третий гусь. Он летел вкривь и вкось, словно у него было перебито крыло. Чтобы не промахнуться снова, Смирре подпустил его совсем близко - вот сейчас гусь налетит на него и заденет крыльями. Прыжок - и Смирре уже коснулся гуся.

Но тог шарахнулся в сторону, и острые когти лиса только скрипнули по гладким перьям. Потом из чащи вылетел четвертый гусь, пятый, шестой. Смирре метался от одного к другому. Глаза у него покраснели, язык свесился набок, рыжая блестящая шерсть сбилась клочьями. От злости и от голода он ничего уже не видел; он бросался на солнечные пятна и даже на свою собственную тень. Смирре был немолодой, видавший виды лис. Собаки не раз гнались за ним по пятам, и не раз мимо его ушей со свистом пролетали пули.

И все-таки никогда Смирре не приходилось так плохо, как в это утро. Когда дикие гуси увидели, что Смирре совсем обессилел и, едва дыша, свалился на кучу сухих листьев, они прекратили свою игру.

А в это время белый гусь Мартин подлетел к Нильсу. Он осторожно подцепил его клювом, снял с ветки и направился к озеру. Там на большой льдине уже собралась вся стая. Увидев Нильса, дикие гуси радостно загоготали и захлопали крыльями. А старая Акка Кебнекайсе выступила вперед и сказала: Новые друзья и новые враги Пять дней летел уже Нильс с дикими гусями.

Теперь он не боялся упасть, а спокойно сидел на спине Мартина, поглядывая направо и налево. Синему небу конца-края нет, воздух легкий, прохладный, будто в чистой воде в нем купаешься. Облака взапуски бегут за стаей: А то вдруг небо потемнеет, покроется черными тучами, и Нильсу кажется, что это не тучи, а какие-то огромные возы, нагруженные мешками, бочками, котлами, надвигаются со всех сторон на стаю.

Возы с грохотом сталкиваются. Из мешков сыплется крупный, как горох, дождь, из бочек и котлов льет ливень. А потом опять, куда ни глянь, - открытое небо, голубое, чистое, прозрачное. И земля внизу вся как на ладони.

Снег уже совсем стаял, и крестьяне вышли в поле на весенние работы. Волы, покачивая рогами, тащат за собой тяжелые плуги. А то и лето пройдет, пока вы доберетесь до края поля. Волы не остаются в долгу.

Они задирают головы и мычат: Вот по крестьянскому двору бегает баран. Его только что остригли и выпустили из хлева. Гремя цепью, около нее кружит сторожевая собака.

Вот вы кто такие! Но гуси даже не удостаивают ее ответом. Собака лает - ветер носит. Если дразнить было некого, гуси просто перекликались друг с другом. И лететь им было веселее. Да и Нильс не скучал. Но все-таки иногда ему хотелось пожить по-человечески. Хорошо бы посидеть в настоящей комнате, за настоящим столом, погреться у настоящей печки. И на кровати поспать было бы неплохо! Когда это еще будет!

Да и будет ли когда-нибудь! Правда, Мартин заботился о нем и каждую ночь прятал у себя под крылом, чтобы Нильс не замерз. Но не так-то легко человеку жить под птичьим крылышком! А хуже всего было с едой. Дикие гуси вылавливали для Нильса самые лучшие водоросли и каких-то водяных пауков. Нильс вежливо благодарил гусей, но отведать такое угощение не решался.

Случалось, что Нильсу везло, и в лесу, под сухими листьями, он находил прошлогодние орешки. Сам-то он не мог их разбить. Он бежал к Мартину, закладывал орех ему в клюв, и Мартин с треском раскалывал скорлупу.

Дома 29 Нильс так же колол грецкие орехи, только закладывал их не в гусиный клюв, а в дверную щель. Но орехов было очень мало. Чтобы найти хоть один орешек, Нильсу приходилось иногда чуть не час бродить по лесу, пробираясь сквозь жесткую прошлогоднюю траву, увязая в сыпучей хвое, спотыкаясь о хворостинки. На каждом шагу его подстерегала опасность. Однажды на него вдруг напали муравьи. Целые полчища огромных пучеглазых муравьев окружили его со всех сторон.

Они кусали его, обжигали своим ядом, карабкались на него, заползали за шиворот и в рукава. Нильс отряхивался, отбивался от них руками и ногами, но, пока он справлялся с одним врагом, на него набрасывалось десять новых.

Когда он прибежал к болоту, на котором расположилась для ночевки стая, гуси даже не сразу узнали его - весь он, от макушки до пяток, был облеплен черными муравьями. Целую ночь после этого Мартин, как нянька, ухаживал за Нильсом.

От муравьиных укусов лицо, руки и ноги у Нильса стали красные, как свекла, и покрылись огромными волдырями. Глаза затекли, тело ныло и горело, точно после ожога. Мартин собрал большую кучу сухой травы - Нильсу для подстилки, а потом обложил его с ног до головы мокрыми липкими листьями, чтобы оттянуть жар.

Как только листья подсыхали, Мартин осторожно снимал их клювом, окунал в болотную воду и снова прикладывал к больным местам. Ты бы сам не поверил, что это ты, если б увидел себя! За один час ты так растолстел, будто тебя год чистым ячменем откармливали. Кряхтя и охая, Нильс высвободил из-под мокрых листьев одну руку и распухшими, негнущимися пальцами стал ощупывать лицо.

И верно, лицо было точно туго надутый мяч. Нильс с трудом нашел кончик носа, затерявшийся между вздувшимися щеками. Может, тогда скорее пройдет? И надо же тебе было в муравейник залезть! И Мартин куда-то ушел. Нильс только слышал, как зачмокала и захлюпала под его лапами болотная вода.

Потом чмоканье стало тише и наконец затихло. Через несколько минут в болоте снова зачмокало и зачавкало, сперва чуть слышно, где-то вдалеке, а потом все громче, все ближе и ближе. Но теперь шлепали по болоту уже четыре лапы. Ни на минуту одного нельзя оставить! Сквозь щелочки глаз Нильс увидел Акку Кебнекайсе. Она долго с удивлением рассматривала Нильса, потом покачала головой и сказала: Гусей-то они не трогают, знают, что гусь их не боится. В лесу берегись лисы и куницы. На берегу озера помни о выдре.

В ореховой роще избегай кобчика. Ночью прячься от совы, днем не попадайся на глаза орлу и ястребу. Если ты идешь по густой траве, ступай осторожно и прислушивайся, не ползет ли поблизости змея. Если с тобой заговорит сорока, не доверяй ей, - сорока всегда обманет. От одного спрячешься, а другой тебя как раз и схватит. Если в небе покажется орел, тебя предупредит белка. О том, что крадется лиса, пролопочет заяц. О том, что ползет змея, прострекочет кузнечик. Болото тут хорошее, водорослей сколько душе угодно, а путь нам предстоит долгий.

Вот я и решила - пусть стая отдохнет да подкормится. Мартин тем временем тебя подлечит. На рассвете четвертого дня мы полетим. Акка кивнула головой и неторопливо зашлепала по болоту. Это были трудные дни для Мартина. Нужно было и лечить Нильса, и кормить. Сменив примочку из мокрых листьев и подправив подстилку, Мартин бежал в ближний лесок на поиски орехов. Два раза он возвращался ни с.

Орешки всегда на самой земле лежат. Да ведь тебя надолго одного не оставишь! А лес не так близко. Не успеешь добежать, сразу назад. Вот что значит старая привычка! На третий день Мартин прилетел совсем скоро, и вид у него был очень довольный. Он опустился около Нильса и, не говоря ни слова, во всю ширь разинул клюв.

И оттуда один за другим выкатилось шесть ровных, крупных орехов. Таких красивых орехов Нильс никогда еще не находил. Те, что он подбирал на земле, всегда были уже подгнившие, почерневшие от сырости. Скорлупа звонко хрустнула, и на ладонь Нильса упало свежее золотистое ядрышко. Она сидела на сосне перед дуплом и щелкала орешки для своих бельчат. А я мимо летел. Белка так удивилась, когда увидела меня, что даже выронила орешек.

С ветки на ветку перепрыгивает и ловко так - точно по воздуху летает. Я думал, ей орешка жалко, белки ведь народ хозяйственный.

Да нет, ее просто любопытство разобрало: Ну, мы и разговорились. Она меня даже к себе пригласила на бельчат посмотреть. Мне хоть и трудновато среди веток летать, да неловко было отказаться. А потом она меня орехами угостила и на прощанье вон еще сколько дала - едва в клюве поместились. Я даже поблагодарить ее не мог - боялся орехи растерять. На другое утро Нильс проснулся чуть свет. Мартин еще спал, спрятав, по гусиному обычаю, голову под крыло. Нильс легонько шевельнул ногами, руками, повертел головой.

Ничего, все как будто в порядке. Тогда он осторожно, чтобы не разбудить Мартина, выполз из-под вороха листьев и побежал к болоту. Он выискал кочку посуше и покрепче, взобрался на нее и, став на четвереньки, заглянул в неподвижную черную воду. Из блестящей болотной жижи на него глядело его собственное лицо. И все на месте, как полагается: Нильс встал, отряхнул мох с коленок и зашагал к лесу.

Он решил непременно разыскать белку Сирле. Во-первых, надо поблагодарить ее за угощение, а во-вторых, попросить еще орехов - про запас. И бельчат хорошо бы заодно посмотреть. Пока Нильс добрался до опушки, небо совсем посветлело. Но все получилось не так, как думал Нильс. С самого начала ему не повезло.

Мартин говорил, что белка живет на сосне. А сосен в лесу очень. Поди-ка угадай, на какой она живет! Он старательно обходил каждый пень, чтобы не попасть снова в муравьиную засаду, прислушивался к каждому шороху и, чуть что, хватался за свой ножичек, готовясь отразить нападение змеи. Он шел так осторожно, так часто оглядывался, что даже не заметил, как наткнулся на ежа.

Еж принял его прямо в штыки, выставив навстречу сотню своих иголок. Нильс попятился назад и, отступив на почтительное расстояние, вежливо сказал: Не можете ли вы хотя бы на время убрать ваши колючки? Одна шишка просвистела у самого его носа, другая ударила по макушке.

Нильс почесал голову, отряхнул мусор и с опаской поглядел вверх. Прямо над его головой на широколапой ели сидела остроносая длиннохвостая сорока и старательно сбивала клювом черную шишку. Пока Нильс разглядывал сороку и придумывал, как бы с ней заговорить, сорока справилась со своей работой, и шишка стукнула Нильса по лбу.

Путешествие.Нильса.с. lecttefunca.tk

А ну-ка постойте здесь минутку, я еще с той ветки попробую. Чтобы я знала, в кого целюсь! Только, право, вам не стоит трудиться. Я и так знаю, что вы попадете. Лучше скажите, где тут живет белка Сирле. Мне она очень нужна. Вам нужна белка Сирле? О, мы с ней старые друзья! Я с удовольствием вас провожу до самой ее сосны. Идите за мной следом. Куда я - туда и. Прямо к ней и придете. С этими словами она перепорхнула на клен, с клена перелетела на ель, потом на осину, потом опять на клен, потом снова на ель.

Он спотыкался и падал, опять вскакивал и снова бежал за сорочьим хвостом. Лес становился гуще и темнее, а сорока все перепрыгивала с ветки на ветку, с дерева на дерево. И вдруг она взвилась в воздух, закружилась над Нильсом и затараторила: Сами понимаете, что опаздывать невежливо. Вам придется меня немного подождать. А пока всего доброго, всего доброго!

Очень приятно было с вами познакомиться. Целый час выбирался Нильс из лесной чащи. Когда он вышел на опушку, солнце уже стояло высоко в небе. Усталый и голодный, Нильс присел на корявый корень. И что я ей сделал? Правда, один раз я разорил сорочье гнездо, но ведь это было в прошлом году, и не здесь, а в Вестменхеге. Под ногами у него что-то хрустнуло.

На земле лежала ореховая скорлупа. И еще, и. Никого не было. Тогда Нильс крикнул что было силы: Нильс приставил ладони ко рту и опять закричал: Ответьте, пожалуйста, если вы здесь! Он замолчал и прислушался.

Сперва все было по-прежнему тихо, потом сверху до него донесся тоненький, приглушенный писк. И снова до него донесся только жалобный писк.

Но на этот раз писк шел откуда-то из кустов, около самых корней сосны. Нильс подскочил к кусту и притаился. Нет, ничего не слышно - ни шороха, ни звука. А над головой опять кто-то запищал, теперь уже совсем громко. На каждой ветке останавливался, чтобы отдышаться, и снова лез вверх. И чем выше он взбирался, тем громче и ближе раздавался тревожный писк. Наконец Нильс увидел большое дупло.

Из черной дыры, как из окна, высовывались четыре маленьких бельчонка. Они вертели во все стороны острыми мордочками, толкались, налезали друг на друга, путаясь длинными голыми хвостами. И все время, ни на минуту не умолкая, пищали в четыре рта, на один голос. Увидев Нильса, бельчата от удивления замолкли на секунду, а потом, как будто набравшись новых сил, запищали еще пронзительнее. Нильс даже зажал уши, чтобы не оглохнуть.

Кто там у вас упал? Он влез на спину Дирле, а Пирле толкнул Дирле, и Тирле упал. Позовите-ка мне белку Сирле. Это ваша мама, что ли? Только ее нет, она ушла, а Тирле упал. Его змея укусит, его ястреб заклюет, его куница съест. А я полезу вниз, поищу вашего Мирле - или как его там зовут!

Нильс искал бедного Тирле недолго. Он направился прямо к кустам, откуда раньше слышался писк. Из глубины кустарника в ответ ему кто-то тихонько пискнул. В самой гуще кустарника он увидел серый комочек шерсти с реденьким, как метелочка, хвостиком. Он сидел на тоненькой веточке, 39 вцепившись в нее всеми четырьмя лапками, и так дрожал со страху, что ветка раскачивалась под ним, точно от сильного ветра. Нильс поймал кончик ветки и, как на канате, подтянул к себе Тирле.

Тирле осторожно оторвал от ветки одну лапу и вцепился в плечо Нильса. Потом он вцепился в пего второй лапой и наконец весь, вместе с трясущимся хвостом, перебрался на спину к Нильсу. Только когтями не очень-то впивайся, - сказал Нильс и, сгибаясь под своей ношей, медленно побрел в обратный путь. Он остановился, чтобы немного передохнуть, как вдруг знакомый скрипучий голос затрещал прямо у него над головой: Это была длиннохвостая сорока. Очень интересно, что это вы несете?

Нильс ничего не ответил и молча направился к сосне. Но не успел он сделать и трех шагов, как сорока пронзительно закричала, затрещала, захлопала крыльями. У белки Сирле похитили бельчонка! Разбой среди бела дня! А потом сорвалась с ветки и стремительно полетела в глубь леса, выкрикивая на лету все одно и то же: У белки Сирле украли бельчонка! Нильс был уже на полпути, как вдруг услышал какой-то глухой шум. Шум приближался, становился все громче, и скоро весь воздух наполнился птичьим криком и хлопаньем тысячи крыльев.

Со всех сторон к сосне слетались встревоженные птицы, а между ними взад и вперед сновала длиннохвостая сорока и громче всех кричала: Этот разбойник Нильс унес бельчонка! Под прикрытием веток Нильс с Тирле на спине добрался наконец до беличьего гнезда. На краю дупла сидела белка Сирле и хвостом вытирала слезы. А над ней кружилась сорока и без умолку трещала: Увидев Нильса, сорока замолчала на минуту, а потом решительно тряхнула головой и застрекотала еще громче: Храбрый Нильс спас бельчонка!

А счастливая мать обняла Тирле всеми четырьмя лапами, нежно гладила его пушистым хвостом и тихонько посвистывала от радости. И вдруг она повернулась к сороке. Счастливая мать обнимает свое дитя! Только к концу дня Нильс вернулся домой - то есть не домой, конечно, а к болоту, где отдыхали гуси.

Он принес полные карманы орехов и два прутика, сверху донизу унизанные сухими грибами. Все это подарила ему на прощание белка Сирле. Она проводила Нильса до опушки леса и долго еще махала ему вслед золотистым хвостом. На другое утро стая покинула болото. Гуси построились ровным треугольником, и старая Акка Кебнекайсе повела их в путь.

Волшебная дудочка Со всех сторон Глиммингенский замок окружен горами. И даже сторожевые башни замка кажутся вершинами гор. Нигде не видно ни входов, ни выходов. Толщу каменных стен прорезают лишь узкие, как щели, окошки, которые едва пропускают дневной свет в мрачные, холодные залы. В далекие незапамятные времена эти стены надежно защищали обитателей замка от набегов воинственных соседей. Но в те дни, когда Нильс Хольгерсон путешествовал в компании диких гусей, люди больше не жили в Глиммингенском замке и в его заброшенных покоях хранили только зерно.

Правда, это вовсе не значит, что замок был необитаем. Под его сводами поселились совы и филин, в старом развалившемся очаге приютилась дикая кошка, летучие мыши были угловыми жильцами, а на крыше построили себе гнездо аисты.

Не долетев немного до Глиммингенского замка, стая Акки Кебнекайсе опустилась на уступы глубокого ущелья. Лет сто тому назад, когда Акка в первый раз вела стаю на север, здесь бурлил горный поток. А теперь на самом дне ущелья едва пробивался тоненькой струйкой ручеек.

Но все-таки это была вода. Поэтому-то мудрая Акка Кебнекайсе и привела сюда свою стаю. Это был аист Эрменрих, самый старый жилец Глиммингенского замка.

Аист - очень нескладная птица. Шея и туловище у него немногим больше, чем у обыкновенного домашнего гуся, а крылья почему-то огромные, как у орла. А что за ноги у аиста! Словно две тонкие жерди, выкрашенные в красный цвет. И что за клюв! Длинный-предлинный, толстый, а приделан к совсем маленькой головке.

Клюв так и тянет голову книзу. Поэтому аист всегда ходит повесив нос, будто вечно чем-то озабочен и недоволен. Приблизившись к старой гусыне, аист Эрменрих поджал, как того требует приличие, одну ногу к самому животу и поклонился так низко, что его длинный нос застрял в расщелине между камнями. Как здоровье вашей супруги? Что поделывают ваши почтенные соседки, тетушки совы? Аист попытался было что-то ответить, но клюв его прочно застрял между камнями, и в ответ раздалось одно только бульканье.

Пришлось нарушить все правила приличия, стать на обе ноги и, упершись в землю покрепче, тащить свой клюв, как гвоздь из стены. Наконец аист справился с этим делом и, щелкнув несколько раз клювом, чтобы проверить, цел ли он, заговорил: Не в добрый час вы посетили наши места! Страшная беда грозит этому дому. Аист горестно поник головой, и клюв его снова застрял между камнями. К тому же он цедит слова так медленно, что их приходится собирать, точно воду, по капле.

Одним рывком аист выдернул клюв из расщелины и с отчаянием воскликнул: Коварный враг хочет разорить наши жилища, сделать нас нищими и бездомными, погубить наших жен и детей!

И зачем только я вчера, не щадя клюва, целый день затыкал все щели в гнезде! Да разве мою супругу переспоришь? Ей что ни говори, все как с гуся вода. Тут аист Эрменрих смущенно захлопнул клюв. И как это у него сорвалось насчет гуся! Но Акка Кебнекайсе пропустила его слова мимо ушей. Она считала ниже своего достоинства обижаться на всякую болтовню. Крысы, серые крысы подступают к замку!

Что же вы молчали до сих пор? Я все время только и твержу о. Эти разбойники не посмотрят, что мы тут столько лет живем. Пронюхали, что в замке хранится зерно, вот и решили захватить замок. И ведь как хитры, как хитры! Вы знаете, конечно, госпожа Кебнекайсе, что завтра в полдень на Кулаберге будет праздник? Так вот, как раз сегодня ночью полчища серых крыс ворвутся в наш замок. И некому будет защищать. На сто верст кругом все звери и птицы готовятся к празднику.

Никого теперь не разыщешь! Я знаю одну старую гусыню, которая не допустит, чтобы совершилось такое беззаконие. Мартин проворно подбежал и вежливо поклонился гостю. Акка ничего не ответила и, обернувшись к Мартину, сказала: Через минуту Мартин вернулся с Нильсом на спине. Есть и серьёзные соображения о путях развития Швеции, об охране природы удивительно, в Есть и вера автора в то, что нет совсем плохих людей, что каждый человек проходит свой путь к спасению.

Людей здесь, кстати, немало, больше, чем в пересказе. Множество приключений, ярких, весёлых, опасных, озорных, добрых, иногда довольно жёстких. Не знаю книги, которая создавала бы подобное впечатление. А ведь сама Лагерлёф к этому времени явно ещё ни разу не поднималась в воздух. Русский пересказ меньше по объёму примерно втрое. Почти не осталось географических сведений и легенд, выпали относительно сложные рассуждения, нет и ненавязчивого христианского гуманизма автора.

Выпали даже многие приключения, другие сильно изменились, многие поменялись местами. В результате книга стала ещё увлекательнее, ярче, стремительнее, интереснее именно для детей. Взрослый человек в редких случаях станет перечитывать её для себя, но когда читаешь ребёнку, сам не можешь оторваться. Оригинал, разумеется, больше заслуживает уважения, но для чтения детям я бы взял именно пересказ.

До сих пор помню, как, в моём глубоком детстве мама принесла мне эту книгу Сколько же было радости! Именно эта книга открыла мне путь в прекрасный мир литературы, именно она стала первой книгой, прочитанной мной самостоятельно. Я могу часами говорить о достоинствах этой книги, а могу просто сказать: Если родители хотят приучить ребёнка к чтению, то эта книга идеально для них подходит. Да что там говорить, я уже давно не маленький, а даже сейчас иногда с радостью перечитываю эту прекрасную книгу.

Давайте читать эту книгу детям и читайте сами, ведь этот шедевр для всех возрастов! Очень насыщенная приключениями сказка. Какие только чудеса не происходили со шведским мальчиком Нильсом!

И гном его заколдовал, и верхом на гусе он улетел далеко от дома, и хитрого лиса вокруг пальца обвел, и многое-многое другое. Сельма Лагерлёф создала чудесные пейзажи в своем произведении, изобразила его героев так живо, образно, что буквально видишь их на страницах. В мире ее персонажей существуют собственные правила, оригинальные модели поведения героев, самобытные характеры. Интересно узнать и о всевозможных жителях Глименгемского замка, и о восхитительном празднике на Кулаберге, и об опасных приключениях на Разбойничьей горе.

Ненавязчиво, словно бы мимоходом, вскользь автор рассказывала о быте и обычаях людей, мимо селений которых пролетала гусиная стая, будто на экскурсию водила. Замечательно изящно введена история об Удачнике и Неудачнике; поучительно узнать о том, какая судьба постигла гордых жителей Венетты. В книге множество тонких психологических моментов. Трогательно спасение старой гусыней Аккой маленького осиротевшего орленка. Читая этот эпизод в детстве, я всегда начинала плакать. Очень живо описаны острые терзания заколдованного мальчика, которому хотелось быть поближе к людям, но он не смел показываться им на.

Искусно вплетена легенда о глупом тролле, мечтавшем жить у самого Солнца. О ней можно писать и писать Но самое лучше, то можно сделать, — это прочесть. Поэтому, когда случайно в руки попала книга, долго боялась её открывать. Но уже после первых десяти страниц не хотелось выпускать из рук. Нет, я не почувствовала себя снова ребёнком: Все приключения Нильса динамичны, а его новые знакомые — колоритны.

Из эпизодов, которых нет в мультике, запомнился гордый орёл, воспитанный старой Аккой, и долго считающий себя диким гусем.